— Я и сам как во сне. Но ты не волнуйся, дорогая, — тихо сказал ей Анхел и накрыл своей большой ладонью ее судорожно сжатые пальцы. — Сегодня не будем ничего выяснять. Я вернулся. Ты рядом со мной. Пока это самое важное.

Эмилия с изумлением уставилась на него. Наверное, она выбрала не самый подходящий момент, чтобы любоваться им. Но она как будто впервые увидела это красивое мужественное лицо с правильными чертами, этот волевой и в то же время такой чувственный рот, эту ямочку на подбородке… Все было таким родным и таким незнакомым. Анхел всегда был красив, но сейчас его красота получила какую-то завершенность и подействовала на нее магически. Мгновенная реакция тела — жаркий прилив внизу живота, набухшие груди с заострившимися сосками — заставила ее устыдиться самой себя. Ей казалось неприличным и унизительным испытывать желание к мужчине, который грубо отверг ее, когда однажды, набравшись храбрости, она попыталась вернуть его на брачное ложе. К тому же он наверняка и не думал о ней… в этом смысле, внушала она себе, оскорбленная до глубины души глупым поведением собственного тела.

Пытаясь унять одолевавшие ее сумбурные и опасные мысли, Эмилия продолжала неотрывно смотреть на него, отмечая происшедшие в нем перемены. Он похудел, скулы обтянулись почерневшей от загара кожей, было заметно, что он крайне измучен, глаза запали, в них таилась глубокая усталость. Видимо, предыдущую ночь он провел без сна, слишком много ему нужно было рассказать своим родным во время перелета из Аргентины в Нью-Йорк. Но выглядел он так, словно не спал целую неделю. Заострившиеся черты лица в сочетании с напряженным взглядом придавали ему выражение ожесточившегося отчуждения. Легкая утонченная отстраненность всегда ему была свойственна, но теперь ей на смену пришло качественно нечто другое. Это было заметно по его поведению. Он даже не счел нужным в порядке вежливости извиниться перед встречавшими егo людьми, как-то объяснить, свое нетерпеливое желание поскорее уехать с аэродрома.